Он носился по берегу, стремясь везде поспеть. То хватался за груду листьев, то подбрасывал в костер ветви, то пытался разрезать мясо. И отовсюду его прогоняли. Мальчишке доставались лишь пинки да подзатыльники, когда он слишком настойчиво лез под ноги. Наконец он сдался. Отошел в сторону, сел на песок и стал смотреть на приготовления к празднику. Искорки заблестели в его больших черных глазах или мне показалось?

Я вспомнил про Саньку... Где он сейчас, что с ним?.. Был ли на самом деле выстрел или мне почудилось в плеске волн? Ответ на все эти вопросы я получить, конечно, не мог...

А тем временем туземцы сели в кружок вокруг костра и разом обернулись к своим каноэ. Оттуда вышел маленький сухонький старичок, которого я не заметил и который все это время тихо и неподвижно сидел в лодке. Судя по уважительным взглядам и учтивой речи соплеменников, он был вождем племени. Он сел на обрубок дерева, услужливо придвинутый к костру. В руках у старика было короткое ярко-раскрашенное копье.

Он оглядел всех, потом угрюмо обернулся к мальчишке и бросил короткую фразу на непонятном мне языке.

Мальчик вздрогнул, подскочил на месте и подбежал. Старик жестом указал ему место рядом с собой и тот уселся на корточки.

Один из воинов разделил мясо поровну. Сочные куски нанизали на деревянные шампуры и положили на огонь. Вскоре по всему берегу разнесся потрясающий запах жаркого.

У меня свело желудок от голода. Все, не могу больше!.. Выбор невелик — меня или съедят, или наоборот, накормят. Понадеявшись на русский «авось», я медленно вылез из зарослей и направился к ним.

Заметивший мое появление юноша издал гортанный возглас и схватился за копье. Все бросились ко мне, выставив копья. Я остановился, не решаясь пошевелиться, лишь поднял руки ладонями вперед. Они удивленно оглядывали меня. Потом, подталкивая в спину, подвели к костру.